Дневник арт-директора фестиваля "Уроки режиссуры" № 10
Алексей Ермилышев в поэме различил и диалоги, и характеры, и основу - упрямую любовь к жизни, непоказную - к родине, верную, с горчинкой и усмешкой - к товарищам. Прибаутки Твардовского, его ирония, его жёсткая несгибаемая народность - растворены в рисунке и тоне спектакля. И потому, что Александр Трифонович знал полную цену и величию, и низости нашей истории, его стих ударяет в душу и генетику зала, навсегда изменённую тем, что с нами было.Простота и аскетизм декораций,простота и сила интонаций, внятная простота решения и мощный текст Твардовского трогают зал до слез.
...Едва выбравшись с того света, Теркин уходит вдаль по дороге. Уходит один,другой, третий. Шагают и шагают, дальше и дальше. От стены, на которой мелом накорябано « здесь был Вася». В войну. И медленно стянув,собрав белое полотно в ком (снег, саван, постель) — смотрит им вслед женщина. А я вспоминаю поэтические спектакли Любимова, чьё столетие отметили нынешним сентябрем. Его способность сделать стиховую стихию разговорной, эпической, исторической. Слышу каторжника Хлопушу, исступлённый хриплый голос Высоцкого: «...проведите, проведите меня к нему!...» И думаю, что архангелогородцы и их спектакль с деревянной стеной- декорацией достойно держат трудную традицию.



